– Мы знаем, Нана, – улыбнулся Сэмпсон. Потом повернулся к детям: – Мне надо поговорить с вашим отцом.

– Он сегодня увольняется, – сообщила Дженни.

– Я тоже это слышал, – ответил Сэмпсон. – Об этом кричат на всех углах, на первой полосе «Пост», наверное, и в утреннем телеобзоре тоже.

– Слышали, что сказал дядя Джон? – обратился я к детям. – Так что быстренько выметайтесь. Я вас люблю. Брысь!

Дженни и Дэймон удивленно вылупились на нас с Джоном, однако вышли из-за стола, собрали книжки в рюкзаки и двинулись к двери, чтобы отправиться в школу, находящуюся примерно в трех кварталах от нашего дома, на Пятой улице.

– И думать не смейте, чтобы просто так взять и уйти. Сначала поцелуй, – остановил их я.

Они подошли и послушно поцеловали нас с Наной. Потом – Сэмпсона. Мне наплевать, что и как там делается в этом холодном и бездушном нынешнем мире, – главное, что именно так заведено у нас дома. Вполне возможно, что Бен Ладен в детстве недополучил поцелуев.

– У меня проблема, – начал Сэмпсон, как только дети вышли.

– Мне положено это слышать? – спросила Нана, колдуя у плиты.

– Конечно! – заверил ее Джон. – Нана, Алекс, я вам обоим рассказывал о своем хорошем друге, мы дружим еще с армейских лет. Его зовут Эллис Купер, и он до сих пор служит в армии. Или, точнее, служил. Его признали виновным в предумышленном убийстве трех женщин, которое он якобы совершил за пределами базы. Я понятия не имел об этом деле, пока мне не начали звонить друзья. Сам он постеснялся. Не хотел, чтобы я знал. Алекс, до его казни осталось всего три недели.

Я внимательно посмотрел в глаза Сэмпсона, увидел в них печаль и страдание, даже в большей степени, чем обычно.

– Чего ты хочешь, Джон?

– Чтобы ты поехал со мной в Северную Каролину. Поговорил с Купером. Он не убийца. Я знаю этого человека почти так же хорошо, как тебя. Эллис Купер никого не убивал.